Детективные сюжеты часто строятся вокруг так называемых «идеальных преступлений», после которых не остается ни одной зацепки. Ко дню образования криминалистической службы, который отмечают 19 октября, следователь-криминалист второго отдела криминалистического сопровождения следствия капитан юстиции Майя Валентиновна Латкина поделилась с изданием Siloviki, как она понимает этот термин, где находится большинство улик и что заставляет преступников выдавать себя.
По словам Майи Валентиновны, понятие «идеального преступления» можно трактовать по-разному. Так, это может быть действие, не оставившее следов, однако их обнаружение зависит в первую очередь от работы криминалистов и их возможностей. Если под «идеальным» понимать любое нераскрытое преступление, то зачастую оно обусловлено простыми случайностями и недостатком данных.
Наиболее тяжелыми следователь считает преступления, которые приняли за несчастный случай или естественную смерть. В таких ситуациях расследования может и вовсе не быть, однако существует вероятность наличия подозрительных «совпадений», закономерностей или настойчивости родственников, которые требуют провести проверку.
Картина собирается из деталей
Как правило, прямых доказательств вроде признаний или видеозаписи с места преступления либо недостаточно для обвинения, либо их вовсе нет. Общую картину следователи собирают из множества нюансов: фиксируются факты, выдвигаются версии, каждую из которых проверяют на состоятельность и присутствие противоречий. После этого сотрудники выстраивают хронологию событий и причинно-следственные связи, рассказали в ГСУ СК России по Петербургу.
В процессе работы следователь задается вопросом, на своем ли месте вещь, о чем она говорит и на что может быть похожа. Обычная белая хлопковая нитка вряд ли станет зацепкой, но редкая ткань, необычная краска или подошва могут послужить источником ценных данных. Даже скромная деталь имеет шанс опровергнуть одну версию и подтвердить другую.
Восстановить сценарий произошедшего помогают следы обуви и шин, крови, выстрелов, беспорядок в помещении, передвинутые предметы. Например, отпечаток ноги на осколках, показания приборов, изменения тел и даже развитие насекомых.
«Современная криминалистика — это не поиск «волшебной улики», а соединение множества независимых источников информации: физических, биологических, цифровых и человеческих. Каждый из них по отдельности несовершенен и может быть оспорен, но вместе они образуют сеть, из которой трудно выйти незамеченным», — отметила собеседница.
Цифровой след — ключ к разгадке
Как утверждает Латкина, чаще всего тщательно продуманное преступление выдают детали, которые злоумышленник не смог учесть или не рассматривал как улику. В последнее время «железное алиби» все чаще разрушается при проверке цифровых данных: при подготовке преступник изучает место, совершает покупки и сверяет расписание жертвы. Следами могут оказаться записи с камер или случайно оставленные биоматериалы — ничто из этого не зависит от аккуратности и внимательности.
Свою роль может сыграть и человеческий фактор: планируя свои действия, преступник вынужден договариваться с другими людьми. Он может поругаться со своим подельником, похвастаться своим замыслом, рассказать обо всем близкому человеку и в целом странно себя вести. По словам Латкиной, многие дела удавалось раскрыть благодаря тому, что один из фигурантов не выдерживал общего напряжения.
«Человек осознанно думает о том, что видно: о пальцах на предметах, о крови, о камерах. Реже он осознаёт то, что невидимо глазу или возникает автоматически. Волокно ткани или фрагмент метаданных могут оказаться важнее «эффектной» улики, потому что человек не пытался их скрыть, а значит, и не умел — на этом и построена работа криминалиста», — рассказала следователь.
«Киберпанк» против преступлений
Мир, в котором живет человек, существенно изменился с развитием технологий. Если полвека назад следы приходилось искать непосредственно на месте происшествия, то теперь многие из них возникают сами по себе и не контролируются людьми.
Майя Валентиновна объяснила, что одна из улик — смартфон преступника. При перемещении устройство само переключается между станциями мобильной связи и Wi-Fi-сетями, а приложения могут определять геолокацию, измерять давление и считать шаги. Из гаджетов следователи узнают о посещении сайтов, удалении файлов и активности подозреваемого в Сети. То же самое касается оплат по карте, использования проездных, электронных пропусков и автоматического распознавания номеров.
Свою роль играют и технологии, которые используют следователи. Метод генетической генеалогии позволяет узнать о дальних родственниках человека, а ДНК-фенотипирование — о его внешних особенностях, например, цвете глаз или волос.
«Для анализа ДНК теперь достаточно микроскопических количеств материала, а базы данных отпечатков, ДНК и баллистики позволяют не только сравнивать улики с подозреваемым, но и искать подозреваемого по улике», — подчеркнула следователь.
Технологии дают возможность ускорить рабочий процесс: нужные отпечатки, сведения о гильзах, пулях и других следах за минуты находятся через автоматизированные базы данных. Большие объемы информации изучаются с помощью ИИ, который «отсматривает» фото и видеозаписи и выстраивает закономерности.
Тайное становится явным
По словам сотрудницы СК, благодаря техническому прогрессу следователи получают возможности проанализировать улики, которые не получалось изучить в момент преступления. Со временем в базах данных и электронных архивах появляются новые материалы, и найденные много лет назад следы приобретают новый смысл.
В конце концов, время меняет и самих людей: бывшие сообщники ссорятся, кому-то молчать оказывается невыгодно, а некоторым с возрастом становится тяжелее нести груз ответственности за содеянное. Те же, кто продолжает идти против закона, сами рискуют совершить ошибку, которая станет ключом к раскрытию их прошлых преступлений.
«Сила расследования зависит не только от технологий, но и от дисциплины мышления: проверять альтернативы, признавать неопределённость и не подгонять факты под удобную версию. Именно поэтому «идеальное преступление» остается в основном жанром литературы, а не реальностью», — подытожили в СК.